Старообрядцы — это не Православные

Старообрядчество по природе своей есть раскол, то есть отпадение от единства православной веры сначала тоже единого, а потом до бесконечности раздробленного сообщества, не признающего историческую Церковь такой, какой она существует, в результате чего утерявшего и собственное именование Церкви. В этом смысле дальше можно лишь рассуждать о степенях этого отпадения.

Сильнее всего это проявилось в беспоповческих общинах, дошедших до прямо противоречащего Новому Завету утверждения о таком ниспадении церковного бытия, при котором не только церковная иерархия утрачивает свое значение, но и большинство таинств отменяется. Некоторые старообрядцы считают, что должно быть сохранено только крещение, некоторые признают те или иные формы брака. В меньшей степени такое отпадение произошло в общинах поповческих, которые – одна ветвь в XIX веке, а другая в 20-е годы нашего столетия – пытались возродить у себя церковную иерархию, но методами тоже весьма парадоксальными, то есть приняв духовенство из той самой Церкви, законность, бытие и благодатность которой ими же и не признается.

Что касается реформ патриарха Никона, то церковно-историческая наука прямо утверждает их необходимость и правомерность, так как они спасли нашу Церковь от того обрядоверия, тупиковость развития которого как раз и продемонстрировала вся позднейшая история старообрядчества. Теперь же за возрождением, не очень пока численно заметным, старообрядческих приходов, как правило, стоит традиция интеллигентствующих неофитов, тяготеющих, однако к неообновленчеству не либерального толка, а суперконсервативного, когда в возрождении дониконовских богослужебных традиций ими видится путь к возрождению всей Русской Церкви. Но право же, не в архаическом языке первой половины XVII столетия, не в косоворотках и смазных сапогах путь к духовному возрождению нашего народа. А некая элитарная отстраненность от прочей жизни Церкви, которая часто характерна для такого рода старообрядчества, на мой взгляд, не может не вызывать тревоги.

Преследования же раскольников происходили не столько за высказываемые ими взгляды, сколько за открытое, иной раз до вооруженного, противодействие существующей власти. Как известно, тот же Аввакум был сожжен, но отнюдь не тогда, когда он отказался принять реформу патриарха Никона, а много десятилетий спустя, когда и сам Никон побывал в ссылке и умер, и царь Алексей Михайлович скончался и когда степень обличения раскольниками высшей власти и самой Русской Церкви дошла уже до призывов к прямой вооруженной борьбе против государственных установлений. Действительно, такие призывы, и не только по нормам XVII века, могли привести или к заключению, или к смертной казни. Можно спорить о самом институте смертной казни, о ее приемлемости или нет, но было бы предвзятостью считать, что в тех исторических условиях государственная власть не имела никаких законных оснований преследовать Аввакума и его единомышленников.

Что же касается более спокойных столетий, второй половины XVIII или XIX веков, то старообрядцы, опять же, в основной своей массе за религиозные убеждения не преследовались. Государство лишь ограждало своих подданных от тех случаев, когда среди православных велась активная старообрядческая пропаганда. Ведь по законам Российской империи совращение из Православия было государственно наказуемым преступлением. Сегодня это может многим не нравиться и, безусловно, эта норма к современной жизни российского общества неприменима, но, опять же, если рассуждать исторически трезво, думается, что она во многом охраняла стабильность существования нашего Отечества на протяжении более чем двух с половиной веков.

источник

Реклама

Оставьте комментарий

Filed under Uncategorized

Обсуждение закрыто.